Информационный портал
для профессионалов кинобизнеса
Реклама
4019
на печать
6 Мая 2015 12:05

Дмитрий Каралис: «В «Коридоре бессмертия» выдумывать нам практически ничего не пришлось»

Дмитрий Каралис: «В «Коридоре бессмертия» выдумывать нам практически ничего не пришлось»

В АНО «Творческая студия «Стелла» находится в производстве новая полнометражная картина режиссера, сценариста и продюсера Федора Попова «Коридор бессмертия», сценарий которой был создан в соавторстве с петербургским писателем Дмитрием Каралисом. В преддверие 70-летия Великой победы специально для ПрофиСинема Дмитрий Николаевич рассказал о том, почему в наше время особенно важно снимать достоверное кино, открывающее малоизвестные страницы Второй мировой войны.

Корреспондент:
Фильм «Коридор бессмертия» расскажет о годе работы Шлиссельбургской железнодорожной магистрали, построенной в день прорыва блокады Ленинграда (18 января 1943 года). Что и когда побудило Вас заняться исследованием темы блокады Ленинграда?

Дмитрий Каралис: 
Когда мой отец был жив, он скупо рассказывал о своем блокадном бытие. Говорил, что работал в каком-то «Коридоре смерти». Я не очень вникал в эти обстоятельства, а когда отца не стало, попытался всё переосмыслить. Тем более, в его трудовой книжке было написано, что он работал политруком-начальником поезда. Я попытался понять, где в блокадном Ленинграде можно было работать начальником поезда и откуда там могли быть поезда… Когда в 2001 году я попытался найти в уже появившемся Интернете словосочетание «коридор смерти», ничего подобного не обнаружилось. Однажды по совершенно другому случаю я отправился в Музей октябрьской железной дороги и оставил там свою визитную карточку. Через некоторое время мне позвонили и спросили, кем мне приходится Николай Павлович Каралис, и где он был во время войны. Я ответил, что это мой отец, работавший во время Блокады в неведомом мне «Коридоре смерти». Музейщики рассказали, что «Коридор смерти» – внутреннее, подпольное название Дороги Победы, известное только железнодорожникам. Меня связали с Марьей Ивановной Яблонцевой, у которой находилась картотека 48-й паровозной колонны Особого резерва НКПС, работавшей в Коридоре смерти. Тогда мне удалось пообщаться со многими ветеранами. По их данным, мой отец считался погибшим в блокаду, поэтому они его не искали. Я рассказал, что, на самом деле, отец умер в 1972 году своей смертью.
Затем по предложению ветеранов я отправился в новенький железнодорожный музей на станции Шлиссельбург, где начинался «Коридор смерти», там и увидел среди прочих фото отца. Так я начал сбор материалов о 48-й паровозной колонне особого резерва НКПС.

Корреспондент:
Эти факты легли в основу документального фильма «Коридором бессмертия» (2005). Расскажите о нем подробнее.

Дмитрий Каралис:
Мне захотелось, чтобы как можно больше людей узнало об этой замечательной дороге. Выяснилось, что 75% грузов пришло в город по ней, и только 25% дала Дорога Жизни. Я увидел неестественный перекос в пользу Дороги Жизни, которая проходила по Ладожскому озеру, и, действительно, спасла город в первый блокадный год. Потом я познакомился с замечательным историком Валентином Ковальчуком, прочитал его книгу, посвященную Коридору смерти. Это увесистая монография с уникальными фактами и цифрами, с ней я увлеченно работал несколько месяцев. К тому времени, шлиссельбургской тридцатикилометровой железнодорожной ветки уже не существовало, но я приехал в те места и своими глазами увидел просеки, которые не зарастали, потому что были нашпигованы железом. Мне захотелось, чтобы люди об этом узнали. Печатное слово во многом уступает видеоряду, поэтому я решил снять исторический фильм, в создании которого мне помогли работники железной дороги. В мае 2005 года он прошел по Первому каналу, потом по ТВЦ и питерским телеканалам.

Корреспондент:
А как Вы познакомились с Федором Поповым, вашим соавтором и режиссером полнометражного игрового «Коридора бессмертия»? Как проходила совместная работа над сценарием фильма?

Дмитрий Каралис:
Года три назад режиссер и продюсер Федор Попов мне позвонил. Зашел разговор о том, что он видел мой документальный фильм, очень заинтересовался темой и хотел бы снять игровую картину. Мы подружились и решили вместе писать сценарий. Федор Максимович, как драматург и киношный человек, где-то меня поправлял, давал нужное направление.
В 80-х годах прошлого века один из участников тех событий, политрук Георгий Михайлович Федоров по прозвищу Жора Полундра, собрал у своих товарищей по 48-й колонне воспоминания, которые во время войны нельзя было записывать. Этот архив находился в Совете ветеранов, который мне его любезно предоставил. Я перевел эти воспоминания в цифру, вернул исходники и начал всё внимательно изучать. Честно говоря, у меня просто волосы дыбом вставали, когда я читал эти материалы. Удивительно, как молодые люди, молодые девушки на своих плечах вынесли все тяготы блокады!
Так, заглядывая в эти воспоминания и что-то домысливая, мы с Федором Поповым стали создавать наших героев. В результате произошло своеобразное сроднение вымысла и документалистики. Без этого, на мой взгляд, в такой истории нельзя, ведь кино, как известно, это жизнь, из которой вырезаны скучные кусочки.

Корреспондент:
Как именно вам удалось соблюсти баланс между историческими фактами и вымыслом, необходимым для кинематографического развития сюжета?

Дмитрий Каралис:
На самом деле, выдумывать нам практически ничего не пришлось. Там была любовь. Были молодые девочки, вчерашние школьницы, и бывалые мужики тридцатилетние, машинисты. Естественно, между ними пробегала любовная искра. Другое дело, что это было не в современном формате. Тогда отношения между людьми были несколько иные – возвышенные, трогательные. Мужчины дарили девушкам цветы и максимум – говорили: «Ты мне нравишься».
У всех персонажей есть реальные прототипы. Например, был такой Саша Стальной (на самом деле, Иванов), у нас он Алексей Стальной – помощник машиниста. Нам просто понравилось его прозвище – Стальной, и мы сделали его одним из героев фильма. А совсем недавно мне позвонил его племянник, узнавший о съемках картины «Коридор бессмертия», в которой будет персонаж по прозвищу Стальной. И вот он мне стал рассказывать, что много слышал о своем дяде от отца. Видите, прошло столько лет, а даже одно упоминание этого Стального вызвало отклик у его родственника.

Корреспондент:
Писатель Даниил Гранин положительно отзывался о сценарии «Коридора бессмертия». Расскажите, пожалуйста, подробнее о его участии в работе над сценарием. Он вас консультировал?

Дмитрий Каралис:
Мы давали Даниилу Александровичу посмотреть наш сценарий. Он консультировал больше как писатель, а не как фронтовик. Более того, тонкости истории с железной дорогой Гранин узнал от меня, ведь после 1942 года он уехал в танковое училище. Подвиг 48-й колонны для него тоже стал откровением, несмотря на то, что он сам написал книгу – сборник воспоминаний участников блокады. А вот железнодорожная тема от него ушла. Он с большим интересом отнесся к сценарию, похвалил, но и сделал пару художественных замечаний, которые мы учли. Его порадовало, что эта тема будет введена в художественно-исторический оборот современными средствами кинематографа. Читал наш сценарий и главный редактор «Литературный газеты» Юрий Поляков, один из лучших современных драматургов и писателей – его теплый отзыв нас порадовал и помог.

Корреспондент:
Почему же эта тема столько лет замалчивалась?

Дмитрий Каралис:
Это связано с тем, что официальная и неофициальная точки зрения на блокаду сильно различались. Во-первых, уже существовала Дорога жизни, и она была воспета. Вторая подобная, да еще с таким мрачным названием, как Коридор смерти, просто не могла поместиться рядом на страницах официальной истории. Во-вторых, в разные времена было разное отношение к блокаде Ленинграда. Например, во времена ленинградского дела (49-50 год), после того, как расстреляли практически всех руководителей города – Алексея Кузнецова, Петра Попкова, Николая Вознесенского… Директора Музея обороны Ленинграда Льва Ракова посадили на 25 лет, и 10 из них он отсидел. Нельзя было выпячивать эту тему. Нам, ленинградцам, всегда ставили в укор, что мы хотим себя как-то выделить, показать, что только мы страдали. Правда, это не широко делалось, а на таком государственно-партийном уровне. Многие люди, причастные к власти, делились своими воспоминаниями, говорили, что, конечно, в 50-е годы нельзя было высказываться о блокаде столь свободно, как сейчас. Только строго дозированные факты, на которые следовало опираться. Были еще толком не похоронены защитники Невского пяточка. И до сих пор каждая весна начинается с похорон останков участников битвы за Ленинград. Думаю, еще на несколько десятилетий хватит разных блокадных открытий.

Корреспондент:
Сейчас фильм находится в подготовительном периоде, происходит отбор натуры и поиск актеров. Вы как-то участвуете в этом? Советуются ли с Вами при выборе локаций и актеров?

Дмитрий Каралис:
По локациям я тоже пытаюсь найти какой-то материал, а что касается актеров – Федор Максимович называл мне несколько имен, которые могли бы подойти, но пока мы их не разглашаем.
Актуальность этой истории еще и в том, что она наглядная, малоизвестная и случилась в уникальных обстоятельствах, когда девчонки, вчерашние школьницы с комсомольскими значками на ватниках, вытянули на себе вместе с мужчинами огромную блокадную ношу. Они спасли и вытащили из загнивания Ленинград, поэтому здесь нужно, конечно, с размахом все показывать, как в хороших советских фильмах. Создать подобное частными усилиями практически невозможно, нужна помощь ведомств, Минобороны, РЖД, и даже, возможно, атомщиков, так как в истории атомная тема тоже затрагивается.
Мы стремимся снять масштабную сложнопостановочную картину, достойную материала, а не очередное глянцевое кино о войне. Хотелось бы, чтобы там ничего не блестело, а было бы в той степени достоверности, которую человек себе представляет, когда речь идет о чем-то настоящем, а не бутафорском. Здесь многое зависит от деталей. Например, если пуговица не на том месте, и человек знающий увидел это, или он увидел, что не в ту форму одет персонаж – это сразу отталкивает, получается какая-то самодеятельность. Она возможна при постановке пьесы в сельском клубе, но недопустима в том случае, когда зрителей приглашают в кинозал, когда они платят деньги за обещание показать историю, отражающую реальные события.
На самом деле, многие архивные документы напечатаны и доступны. Их читаешь и удивляешься, как госмашина работала, насколько подробно во время блокады всё было учтено и записано. Велся учет родившихся и разведенных с указанием причин развода. Была регистрация заболевших, где скрупулезно прописывались причины и диагнозы, возраста. Социализм, как говорил Ленин – это учет и еще раз учет. Статистика, возможно, была даже избыточная, но сейчас она помогает развенчивать многие мифы.

Корреспондент:
Развенчает ли какие-то из этих мифов картина «Коридор бессмертия»?

Дмитрий Каралис:
Да, одна из задач нашего фильма – поставить на место во многом трансформированное (главным образом, у молодежи) отношение к очень тяжелой, трагической, но славной истории ВОВ. В 90-х годах родились и до сих пор существуют мифы, принижающие значение победы России во Второй мировой. Уже выросло два поколения людей, которые учились по антисоветским и антироссийским учебникам, изданным на гранты соответствующих фондов. Некоторые не знают даже, кто одержал верх в этой войне. Есть молодые люди, которые думают, что война велась между СССР и Америкой, а Германия выступала союзником СССР. В дополнение к «карикатурным учебникам» в 90-е показывали и дезинформирующие фильмы, как, например, «Неизвестная война на Востоке». Роль России в этом американском многосерийнике преподносилась, как вспомогательная. Человек, который посмотрел бы все сто серий, на уровне подсознания сделал вывод, что Америка победила, а Россия ей только помогала. Такого рода фильмы, и учебники с такими же акцентами, конечно, сдвинули самосознание народа, молодежи особенно. Надо ставить его обратно, возвращать ближе к фактам. У нас славная история, несмотря на ее трагизм, несмотря на все те спорные моменты, о которых и я знаю. Но у меня никогда не повернется язык осудить кого-то и сказать, что мы неправильно выиграли, или неправильно полетели в космос, или неправильно провели индустриализацию. Отношение к собственной истории всегда проходит через личность. Ты можешь осудить целое поколение, это несложно. А ты попробуй выдернуть из этого поколения своего деда, свою бабку и начни их судить. Спроси, вот почему ты готовилась к войне, прыгала с парашютом, а не противилась сталинским репрессиям. Огульно осуждать людей всегда просто, а попробуй осудить своих предков. Скажи, например, что они там пятилетку выполняли вместо того, чтобы протестовать. Нельзя ушедшим выламывать руки из нынешнего времени и говорить, что они жили неправильно.
Мы живем в тяжелое время, нам без положительных примеров никак нельзя. Очень важно вернуть людей к достоверным историям, происходившим с их предками, к реальным подвигам – таким, как случившимся в «Коридоре бессмертия».

Все новости о фильме

Другие статьи по теме Творческая студия «Стелла»

Реклама